Письма к ученым соседям - ЗАБЫТЫЙ ПРАЗДНИК

11:24 pm - ЗАБЫТЫЙ ПРАЗДНИК

Только что понял, что совсем забыл про День радио. Он был в прошлую среду. Каждый год вспоминал, а тут забыл. Этот скромный праздник, затерявшийся между двумя именитыми майскими юбилеями, всегда мне нравился. Почему-то я ему симпатизировал. И улица Радио, что в Лефортове, нравится (названием, так-то ничего в ней хорошего). Чем же это слово, вернее, то, что за ним стоит, так приманивает меня, почему я на него настраиваюсь?
В детстве я недолгое время (меньше месяца, если честно) посещал радиокружок Дворца пионеров. Но это оказался обман. Я думал, что, пользуясь подсказками опытных людей, быстро соберу себе что-нибудь, от чего все ахнут, мощный коротковолновый передатчик, например, и буду сидеть по ночам и вести переговоры с удивительными людьми в разных уголках мира. В Антарктиде или в Диксоне. Поет морзянка за стеной веселым дискантом. И меня будут воспринимать как равного, я буду друг этим суровым бородатым людям. Далекий саратовский друг.
Я рассчитывал на технологии и, откровенно говоря, на детали Дворца пионеров. Но нас заставляли пилить лобзиком какую-то дрянь – унылые коричневые платы. Под назидательные разговоры руководителя в синем, как у уборщицы, халате: дескать, путь к вершинам науки и практики радио начинается с такой вот ерунды. Сегодня пилим, и на следующем занятии тоже, и долго еще придется вам пилить. Недели, месяцы, а для кого-то, намекал он, пиление может затянуться и на годы. И это сознательная стратегия, это проверка силы духа: тот, кто не выдержит рутины пиления, радиолюбителем никогда не станет, хоть ты тресни.
Он нас подначивал. Я разозлился и перестал ходить. Пили сам, зануда.
Вы будете смеяться, но потом жизнь сложилась так, что я работал на радио. И мне это нравилось. Это отдельный сюжет, мне его сейчас рассказывать лень.*
И вот – забыл про День радио. Надо же. Как будто про весь ХХ век разом забыл.

* Я лучше вспомню про сопредельные кружки: судомодельный с его карликовым кораблестроением – всеми этими окрашенными в суровый серый военно-морской цвет (шаровый – подсказывает aka_b_m) миноносцами, покорно идущими в кильватере "Авроры". Легендарный крейсер заполнял отдельную витрину Дворца пионеров.
Или авиамодельный, где склеивали прозрачные перепончатокрылые планеры, стрекоз советской пионерии – тяжелее воздуха, но легче всего остального.